tainionkoski (tainionkoski) wrote,
tainionkoski
tainionkoski

Как Юрий Трутнев готовит Дальний Восток к сдаче Китаю

Оригинал взят у matveychev_oleg в «Мы просто отсечем обман»
Как Юрий Трутнев контролирует Дальний Восток и решает региональные вопросы




В сентябре 2013 г. президент Владимир Путин прямо во время визита на Дальний Восток объявил о назначении Юрия Трутнева вице-премьером по этому региону. В тот момент Трутнев работал помощником президента. Региону нужен был сильный лоббист, говорили тогда чиновники.

Трутнев получил должность специального вице-премьера и полпреда в одном лице. Его назначение было не первой попыткой решить проблему управления Дальним Востоком. В 2012 г. возглавлявший тогда МЧС Сергей Шойгу предлагал создать мегакорпорацию, которая занялась бы развитием региона, будучи выведенной из-под большинства федеральных законов. Но для универсального Шойгу тогда нашелся другой пост. На смену корпорации пришла идея создать профильное министерство, которое появилось в правительстве Дмитрия Медведева. Но больше года новое министерство оставалось без полномочий и денег, успело составить перечень «приоритетных проектов» на 5 трлн руб. и запрос на финансирование своей ФЦП в 20 раз больше бюджетных лимитов.



Увлеченный восточными единоборствами Трутнев воспринимает отстаивание интересов вверенного ему региона как поединок: если договориться с коллегами не удается, то в противостояние вмешиваются «рефери» в лице премьера и президента, рассказывает он. Подход у Трутнева простой: он ездит на каждую новую площадку для территории опережающего развития (ТОР) – «людям в глаза посмотреть», встречает инвесторов вопросом «Что от нас надо?» и готов поручиться перед бизнесом бюджетными деньгами, даже если Минфину это не нравится.

– Система управления Дальним Востоком заработала?

– Могу привести простые цифры: у нас темпы роста ВРП на Дальнем Востоке – 5,9% за I квартал 2015 г. и 5,3% за прошлый год. В январе – марте этого года впервые с 2011 г. в целом по Дальневосточному федеральному округу отмечается положительная динамика инвестиций в основной капитал. Индекс физического объема инвестиций – 110,4% (по России – 96,4%). Насколько созданная нами конструкция будет эффективной – покажет время.

– Кризис не отпугнет инвесторов от Дальнего Востока?

– Интерес к тому, чтобы вкладывать на Дальнем Востоке, развивать бизнес в регионе, растет. Корреляции кризисных явлений с этим я не вижу. Семь месяцев назад одна крупная компания, название пока раскрывать не буду, пришла ко мне с декларацией:

«Мы хотим работать на Дальнем Востоке!» Вперед, кто ж мешает? Несколько дней назад мы с ними встретились снова – у них уже большая презентация, семь проектов, все просчитаны и проанализированы. Теперь идет конкретный разговор – что надо, чтобы эти проекты начали работать.

– Получается, у нас по всей экономике инвестиционный спад, а в Дальний Восток все хотят вкладывать?


– Но ведь экономика – штука гибкая. Если, например, предложить бизнесу сверхблагоприятные условия для определенной территории: налоги – ноль, инфраструктуру всю подведем, разрешения все за вас сделаем – знаете, какое будет количество желающих? Весь вопрос в конкурентности инвестиционного климата. С улучшением условий активизировались те компании, которые давно рассматривали возможность работать и расширяться на Дальнем Востоке, в том числе и крупные, вертикально-интегрированные. Инвестировать готовы и те, кто давно работает на Дальнем Востоке, много местных компаний. Есть и иностранные инвесторы, но подавляющая часть заявок на новые проекты, которые мы получаем, – от российского бизнеса. Оценочно – 80%.

– Это хорошо или плохо?

– Я считаю, что хорошо. Надо развивать свой бизнес. Правительство должно помогать гражданам России и российским юрлицам, которые готовы вести бизнес в стране. Мы создаем новые рабочие места, экономику новую создаем. Условия, которые мы предлагаем для зарубежных инвестиций, такие же, как для российских, но отдавать приоритет именно зарубежным инвестициям, мне кажется, неправильно.

– Не все ли равно, откуда инвестор, если он готов вкладывать и эффективно работать? Разве не таким путем шли все развивающиеся экономики?

– Нам сейчас нужно не просто увеличить объем инвестиций, нам нужно сделать это достаточно быстро. Я вас уверяю, что любой резидент страны гораздо лучше знает условия экономической деятельности, законодательство, местные особенности. Наши инвесторы могут стартовать гораздо быстрее. А инвестиции в другую страну – это всегда преодоление барьера. Я с этим сталкивался. Иностранный инвестор всегда думает: «А как ко мне отнесется правительство? А вдруг у них изменится настроение? А вдруг что-то произойдет?»

– Но иностранные инвестиции способны создать здоровую конкуренцию, они могут быть эффективнее наших.

– Если это так, значит, они будут работать, а мы будем учиться. Любые экономические процессы надо использовать в своих интересах, в интересах развития страны. Великолепный пример в этом отношении – наши соседи из Китая. Они открыты ко всем, но они успешно развивают свой бизнес, свою экономику. Конечно, и наши ворота для иностранных инвестиций открыты. Мы, как любая страна, заинтересованы в высокотехнологичных инвестициях. И говорить, что наши механизмы привлечения инвестиций созданы только для российских компаний, тоже нельзя. У нас метод регулирования ручной по каждому проекту.

– Ручное управление – звучит двусмысленно...

– Звучит нормально, когда речь идет о поддержке. У нас были смешные разговоры с инвесторами, когда они говорили: «Ой, вы создадите управляющую компанию – это вы что, будете управлять нашим проектом?» Мы не собираемся вмешиваться в суть проекта. А управлять мы будем только тем, что касается государственной поддержки: чтобы инвесторы не бегали по всем министерствам, не собирали много бумажек, чтобы у них был единый уполномоченный орган, для которого главная задача – им помогать. Я это имею в виду под ручным управлением. Принципиально то, что государство само не конструирует проекты. Может быть, мы этим когда-нибудь и займемся.

– Может, не надо?

– Может, и не надо, а может, потребуется в каких-то случаях. Но вот, например, та же самая ВНХК (Восточная нефтехимическая компания. – «Ведомости») – это проект такого масштаба, который вряд ли без государства реализуется. Но мне больше нравится ситуация, когда мы ничего бизнесу не навязываем. По сути, что мы делаем для бизнеса? Мы смещаем точку экономического равновесия. Если у вас проект с учетом всех показателей – стоимости кредита, рабочей силы, ресурсов, сроков – получался с рентабельностью в 5%, вы сидели и думали: «Зачем я в это полезу? Что-нибудь на рынке заболтается – и я останусь без денег». А если вам дадут налоговые преференции, подведут инфраструктуру, вы потратите гораздо меньше времени на согласования, у вас рентабельность вырастает, например, с 5 до 20%. Вот наша работа.

– А денег на проекты у вас часто просят?

– Деньги непосредственно в проекты мы можем дать только через Фонд развития Дальнего Востока. Его все привыкли называть «пресловутым», но мы уже переделали инструкцию Минфина, которая ограничивала его деятельность, сейчас продолжаем работу над проектами. Целевая установка такая: на конец этого года они должны вложить половину капитала, т. е. 7,5 млрд руб. Но я с ними поступаю так же, как с бизнесом: т. е. они работают над проектом и несут за него полную ответственность, а мы не будем навязывать какие-то условия. Можем только согласиться или не согласиться. Сейчас у фонда на рассмотрении четыре проекта: в их числе – развитие аэропорта Хабаровска, строительство транспортно-перегрузочного комплекса в бухте Мучке, создание транспортной инфраструктуры для Беринговского каменноугольного бассейна, строительство железнодорожного мостового перехода через Амур.

– То есть кроме как через фонд деньгами инвесторам не помогаете?

– Мы помогаем снизить издержки. Яркий пример – Беринговское месторождение угля на Чукотке. Оно в 39 км от бухты, в которой достаточно легко сделать причальные сооружения, т. е. нужно 39 км дороги, чтобы его запустить. Это хороший проект, и вот так его можно поддержать. Но в любом случае мы должны вместе с инвестором понять, что проект будет успешным. В противном случае тратить на это бюджетные деньги как минимум странно. И конструкция должна быть сбалансированная – тут на совещании люди подняли правильный вопрос. Я им все про их ответственность напоминаю, а они говорят: «А вы тоже будете отвечать?» Ну а как еще? Если мы призываем к ответственности ту сторону, значит, и мы должны брать на себя обязательства.

– Как именно вы будете нести ответственность перед инвесторами? Например, обязуетесь построить дорогу, но это сделано не будет?

– Думаю, на эту тему нам еще придется поспорить с коллегами немало, но скорее всего придется вводить финансовую ответственность.

– А что скажет Минфин?

– Скорее всего им это не понравится. Им многие наши идеи не нравятся, но мы объясняем, что для пополнения бюджетов в будущем все это все равно надо делать. Конечно, надо сделать так, чтобы эта ответственность перед инвесторами никогда не была реализована. Если выделены бюджетные деньги, никаких проблем в принципе быть не должно – надо построить в срок, и все.

– Но такие проблемы постоянно возникают.

– И на Дальнем Востоке пока часто возникают, хотя мне кажется, что этого быть не должно. Если есть подрядная организация и она взялась за строительство, она просто должна выполнить все в установленный срок.

– Вот, например, мост через Амур: с китайской стороны строительство уже вовсю идет, а мы так и не приступили.

– Мы не можем приступить по простой причине: еще не принято финансовое решение. Фонд развития Дальнего Востока, может быть, войдет в этот проект. Сейчас они рассматривают этот вариант.

– Как в целом строится ваша работа по различным проектам на Дальнем Востоке – вы, как профильный вице-премьер, подключаетесь к любому проекту в регионе? Противоречий с кураторами отраслей нет?

– По поводу проектов проблем нет. Да и не так часто правительство вмешивается в осуществление конкретных проектов, только по самым крупным. Cложнее с нормами регулирования. Когда я считаю, что в целом регулирование в данной отрасли выстроено недостаточно эффективно, не содержит в себе стимулов к развитию, это более серьезные споры, поскольку мои предложения требуют реформ на всю отрасль и на всю страну. В том, что касается Дальнего Востока, меня откровенно не очень устраивает, как работает лесная, рыбная отрасли, как у нас осуществляется регулирование в судостроении. Здесь у нас много обсуждений, у моих коллег свое видение, но у нас есть рефери – председатель правительства, президент. Если не находим общего решения, выходим на них.

– А вы чаще выигрываете?

– Иначе меня выгнать было бы надо. Бывают концептуальные споры и по тем механизмам развития, которые мы создаем для региона. Например, мы вносим новое предложение по преференциальному режиму – меня спрашивают: «А зачем? У нас же уже есть льготы для инвесторов!» Но если бы и так все отлично работало, то почему у нас темпы роста тогда не такие замечательные?

Продолжение:  http://www.vedomosti.ru/politics/characters/2015/06/08/595566-mi-prosto-otsechem-obman



Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments